Нашли что то смешное?


НЕБЫЛИЦЫ

01-05-2016

Не долго думая, сел дед седла на своего верхового ежа (дед очень был скуп и жалел одежды, бывало садится седла на ежа, то брюки сбрасываемый, оставляет дома, чтобы потом не прошли), а я запряг Лису в оглобли от старой телеги (в нас была кобыла семь дней длинная и три дня лиса и прежде, еще на моей памяти, была повозка, так повозки уже давно не стало, а оглобли остались, то я и ездил на них). Так вот, говорю, запряг Лису в оглобли и поехал с дедом на базар. Дед всю дорогу знай гарцует на своем ежу, конечно молодое, а я себе медленно трюхикаю. Приезжаем. Ходим вот мы по базару, спрашиваем по магазинам гречки, когда смотрим - какой-то мужчина носит в мешке нашу ниву, продает. Мы узнали, и к нему и отобрали.

Купили мы гречки, привезли ниву домой и положили ее на том месте, где и была. Дед остался стеречь ее, чтобы кто вдруг не украл, и принял на всех четырех углах умертвил здоровенные колья. Мнение, видите, была такая, что хоть и захочет кто украсть, то черта с два сняла колья. Так, вот, говорю, дед остался ниву стеречь, а я поехал домой, надо было гречку засеять; еще тогда раз наши индейки были тельные, уже на днях ходили, то надо смотреть. Приехал домой, засеял гречку, так она как взошла, как зацвела! ... Глянешь, как море синеет! А кот (что за кот был!) ходе по ней и мед собирает и в бабьи горшки сливает.

Той же ночью у нас отелились индейки, и бабка очень рада была, потому что она у нас любила парное молоко, а мы квасное; бывало, баба парит, парит по селу, а мы с дедом кислородом, кислородом за печкой. На другой день утром забрал я индеек и весь скот с собой и поехал в поля. Баба рассердилась, что я индеек забрал, так я ей сказал, что мы с дедом проведем поля вплоть домой железную трубу и будем лить молоко ей оттуда. Она и согласилась. Так мы и сделали, прямо таки провели трубу даже в самую комнату.

Так бывало орем до обеда, а в обед выпряжет скот, некоторое пустим на пастбище, а щенкам сенца подкинем, потому что они еще были маленькие, пастись не умели сами сдоим индеек и льем молоко в трубу, он и бежит аж домой, а баба там то поест, а не поест и сливает в пустую хату (у нас, знаете, через сени была пуста дом), как нальет уже полную хату, тогда дает нам знать. Так мы с дедом поедем на базар, купим тыкву, и дед, станет в одном углу (прямо забродить в сметану), а я - во втором, тогда закрываем окна и двери и бросаем друг на друга тыквой, и так вот и бьем масло. Как уже оно собьется, то открываем окна, сыворотка стечет, а в доме полна хата останется одного масла. Сырой нет, ибо с индюшачьего молока же сыра никогда не бывает.

Забрали мы вот свою ниву, сели отдыхать, когда смотрим - а по дороге боров и бык идут и жуют. Поймали мы их, запрягли в ярмо: хряка в под руку, а быка в борозду и начали волочит. В то время как раз с одной стороны по дороге ехали "ювелиры" с бочками; ветер то колыхнул от них, боров услышал - и к бочкам, еще бы ничего, если бы он один. Он рвется, а я его сдерживает, когда тут с другой стороны череда подошла, а бык как увидел, так прямо удержу нет. Да так вот - хряк к бочкам, а бык к стаду как напитались, и прервали иго.

Затем покинули мы хозяйничать и начали коммерцией заниматься, потому в хозяйстве нам чего-то не везло. Вот мы расплодили большую силу индеек, то было только четыре, а то уже стало без шести десяток и все, как один, дойные. Бывало, выкопаем широкую и глубокую яму и доим индеек, и молоко в яму сливаем. Как уже наполним полную, тогда загоняем туда чей-нибудь табун и бьем масло. Затем то масло кладем в бочки, а который круче, то навязываем в связки и вывозим продавать. Бывало, подойдет кто масла покупать, то возьми нож и как колупнешь, жеребенок и выскочит из бочки, а то испугается и - бежать ... А то, видите, как мы бывало бьем табуном масло, то которое жеребенок плохенький - устанет, бегая за лошадьми, и застрянет, и мы как накладываем в бочки, то не досматриваем, а уж как продаешь на рынке, то как колупнешь ножом до по жеребенка, то оно и выскочит. Порой наберется молока большая сила, что уже и в яму не влезает, то мы его сливаем в погреб, и уже с того молока мы бывало масла не бьем: никак коней не нагонишь в погреб, так мы прямо сметану продавали, конечно, кому чего надо, то все у нас и есть, на то коммерция.


Смотрите также:
 Казак-запорожец в народно-поэтическом творчестве
 НЕБЫЛИЦЫ
 ЧАСТУШКИ И КОЛОМИЙКИ
 Украинский дооктябрьский фольклор
 Роль Шевченко в народной сатире и юморе